Условия правильной молитвы

Модератор: Счастье

Условия правильной молитвы

Сообщение Евфросиния » 17 май 2011, 19:33

ОСНОВНЫЕ УСЛОВИЯ ПРАВИЛЬНОЙ МОЛИТВЫ

Евлогий, епископ Сумской и Ахтырский

Важной составляющей правильной духовной жизни является молитва. Святые отцы называли молитву дыханием жизни и главой добродетелей. Без молитвы духовная жизнь православного христианина невозможна. Преподобный Исаак Сирин говорит: «Молитва – причина спасения и бессмертия души»[1]. «Путь к Богу – молитва, — научает святитель Игнатий (Брянчанинов). — Измерение совершаемого пути – различные молитвенные состояния, в которые постепенно входит молящийся правильно и постоянно. Научись молиться Богу правильно»[2]. Этот святоотеческий призыв к правильной молитве обращен ко всем поколениям верующих во Христа. В наше время распространения различных лжемудрствований очень важно обратиться к наследию святых отцов, их учению о правильной молитве.

Святитель Игнатий Кавказский так определяет молитву: «Молитва – обращение падшего и кающегося человека к Богу. Молитва – плач падшего и кающегося человека пред Богом. Молитва – излияние сердечных желаний, прошений, воздыханий падшего, убитого грехом человека пред Богом»[3]. Итак, первым условием правильной молитвы наш отечественный подвижник ставит покаянный плач сердца, отвержение своей гордыни, осознание себя великим грешником. Из этого осознания и рождается покаянное чувство, без которого молитва превращается в дерзкий вызов Творцу. «Истинная молитва есть голос истинного покаяния. Когда молитва не одушевлена покаянием, тогда она не исполняет своего назначения, тогда не благоволит к ней Бог. Он не уничижит дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно (Пс.50,19)»[4]. Известный подвижник благочестия и исповедник ХХ века, глубокий почитатель святителя Игнатия (Брянчанинова) игумен Никон Воробьев писал: «Истинным, неложным признаком правильности духовного устроения является глубокое сознание своей порчи и греховности, сознание своего недостоинства… Если человек не считает себя от всего сердца, а не языком только, непотребным грешником, тот не на правильном пути, тот, без всякого сомнения, находится в ужасной слепоте, в прелести духовной, как бы люди ни почитали его высоким и святым, хотя бы он был и прозорлив, и чудеса творил»[5].

Покаянное настроение должно предшествовать молитве и ее одушевлять. Покаяние помогает нам из глубины сердечной воззвать Господу. Вне покаяния действуют душевные, страстные силы нашей души, молитва принимает неверное направление. Тогда как «чувство покаяния хранит молящегося человека от всех козней диавольских; бежит диавол от подвижников, издающих из себя благоухания смирения, которое рождается в сердце кающихся»[6].

Святые отцы учат, что неразрывно с покаянием связана добродетель смирения, которая, как мы видели из последней цитаты, рождается в сердце кающегося. «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс.50,19). Учителя молитвы говорят, что мерой духовного роста человека является смирение. «Без смирения все, даже величайшие, подвиги не только не полезны, но могут и вовсе погубить человека… Спасение есть дар Божий смиренным и сокрушенным сердцем… Только через смирение человек делается в един дух с Господом, смирившим Себя до оплеваний, заушений и крестной смерти»[7], — читаем в одном из писем игумена Никона (Воробьева). Молитва, как и всякая другая добродетель, не растворенная смирением, бесплодна. Преподобный Исаак Сирин пишет: «Если будешь трудиться в прекрасной добродетели и не почувствуешь, что вкушаешь от нее помощи, то не дивись. Ибо пока не смирится человек, не получает награды за свое делание…»[8]. Смирение является той почвой, на которую Дух Святой ниспосылает Свое спасительное семя. «Смирению дается благодать»[9],- учит преподобный Исаак. Как же святые отцы определяют, что такое смирение? Авва Исаия говорит: «Смирение состоит в том, что человек считает себя грешником, не сделавшим ничего доброго перед Богом»[10]. «Истинное смиренномудрие – характер евангельский, нрав евангельский, образ мыслей евангельский»[11], — пишет Кавказский святитель. Без стяжания этого евангельского смирения отцы признают молитвенное делание неправильным, часто ведущим к духовной прелести. «При недостатке смирения молитвенный подвиг делается удобопреклонным к самообольщению и к бесовской прелести»[12], — утверждает святитель Игнатий, опытно изучивший святых отцов. «Основание молитвы – глубочайшее смирение. Молитва есть вопль и плач смирения»[13].

Естественно, что в «вопле и плаче смирения» не может быть стремлений к каким-то высоким духовным состояниям, откровениям, видениям, сладостным ощущениям, мечтательности. Хотя именно по такому пути идут и к нему призывают неправославные делатели молитвы с Востока и Запада. Православная аскетика признает все эти состояния действиями нашего падшего естества или прямо воздействием сатанинским. Самовольный поиск высоких духовных состояний строго запрещен святыми отцами. Преподобный Исаак Сирин признает такое стремление душевной болезнью: «А мы область сердца приведем в устройство делами покаяния и житием благоугодным Богу; Господне же приходит само собою, если место в сердце будет чисто и не осквернено. Чего же ищем с соблюдением, разумею Божии высокие дарования, то отвергнуто Церковью Божией, и приемшие это стяжали себе гордость и падение. И это не признак того, что человек любит Бога, но недуг души»[14]. Православная молитва смиренно кающегося грешника должна быть, по святоотеческому учению, молитвой трезвенной. Святитель Игнатий учит: «Во время молитвы не ищи восторгов, не приводи в движение твоих нервов, не горячи крови. Напротив – содержи сердце в глубоком спокойствии, в которое оно приводится чувством покаяния: вещественный огнь, огнь естества падшего, отвергается Богом»[15]. Святитель наставляет делателей молитвы отвергать различные образы Христа, ангелов и святых, которые могут представиться в нашем уме, тем более не желать и ни в коем случае не принимать каких-либо видений. «Иначе непременно подвергнешься обману и сильнейшему повреждению душевному, что и случилось со многими»[16]. Человек-грешник, не очищенный христианскими подвигами, не стяжавший истинное смирение, не в состоянии воспринимать такое общение со святыми. «Он, как находящийся еще в области духов падших, в плену и в рабстве у них, способен видеть только их, и они нередко, заметив в нем высокое мнение о себе и самообольщение, являются ему в виде ангелов светлых, в виде Самого Христа, для погубления души его»[17]. Святые отцы считают также и мечтательность при молитве причиной бесовской прелести. Представление в уме горних обителей и вообще невидимого мира приводит в состояние самообольщения. «От мечтательной молитвы, приводящей человека в это состояние, с гневом отвращается Бог»[18], — говорит автор «Аскетических опытов». Это же относится к поиску наслаждений во время молитвы: «Не ищи в молитве наслаждений: они отнюдь не свойственны грешнику. Желание грешника ощутить наслаждение есть уже самообольщение. Ищи, чтоб ожило твое мертвое, окаменевшее сердце, чтоб оно раскрылось для ощущения греховности своей, своего падения…»[19].

Одним из проявлений смиренного духа является любовь к ближним, непамятозлобие, прощение обид. Авва Исаия говорит: «Не тот проявляет смиренномудрие, кто осуждает себя… но тот, кто будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви»[20]. Святые отцы требуют от подвизающихся в молитве искреннего прощения от сердца всех обид нашим ближним, примирение с ними, чтобы молитва наша не стала для нас бесплодной и не была бы нам в осуждение. «Первое приготовление (к молитве) состоит в отвержении памятозлобия и осуждения ближних»[21], — научает святитель Игнатий. А преподобный Ефрем Сирин говорит: «Если ты, человек, не прощаешь всякого согрешившего против тебя, то не утруждай себя постом и молитвой… Бог не примет тебя»[22].

Важным условием правильной молитвы является внимание к словам молитвы. «Качество истинной молитвы состоит в том, — говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), — когда ум во время молитвы находится во внимании, а сердце сочувствует уму. Заключай ум в произносимых словах молитвы и сохранишь его во внимании… Произноси слова с крайней неспешностью и будешь удобнее заключать ум в слова молитвы»[23]. Подвизаясь таким образом, делатель молитвы «привлекает сердце в сочувствие себе»[24], которое выражается в умилении. Умиление, по определению святителя Игнатия, «есть благочестивое чувство, соединяющее в себе печаль с тихим, кротким утешением»[25]. Рассеянная же, невнимательная молитва не может произвести спасительного действия и оставляет душу без плода. Христианин должен стремиться к нерассеянной молитве, а это достигается только путем терпения в молитвенном подвиге. Внимательная молитва, как и умиление признается святыми отцами даром Божиим.«Необходимые принадлежности молитвы – пождание. Когда чувствуешь сухость, ожесточение, не оставляй молитвы: за пождание твое и подвиг против сердечного нечувствия низойдет к тебе милость Божия, состоящая в умилении. Умиление – дар Божий, ниспосылаемый пребывающим и претерпевающим в молитвах, постоянно возрастающий в них, руководствующий их к духовному совершенству»[26]. Игумен Никон (Воробьев) наставляет своих духовных чад не смущаться рассеянностью на молитве и ни в коем случае не оставлять из-за этого молитвенный подвиг, только понуждение к нему поможет нам со временем благодатью Божией стяжать внимательную молитву. «Старайтесь со вниманием говорить слова молитвы, — пишет в одном из писем о.Никон. – Если рассеиваетесь, то укорите себя, «откройте себя Богу» и опять понуждайте себя со вниманием говорить слова молитвы. А сердце постепенно будет смягчаться и хоть иногда, но отзовется сокрушением, а может быть и слезами… Мысль, что рассеянная молитва – «молитва его да будет в грех» — есть от диавола. Всячески он старается отвлечь от молитвы, зная, какое благо получает человек от нее» [27].

Правильное направление в молитве определяется также и самим текстом молитвословий. Псалтирь, принятые Церковью каноны и другие богослужебные последования возвышают душу, помогают ей усвоить правильное молитвенное настроение. «Цель правила, — говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), — доставить душе недостающее ей количество молитвенных мыслей и чувств, притом мыслей и чувств правильных, святых, точно-богоугодных. Такими мыслями и чувствованиями наполнены молитвы святых отцов»[28]. Общепринятые Церковью последования являются также выражением догматического учения, «правилом веры», облеченным в поэтические формы церковной гимнографии. Поэтому святые учителя молитвы заповедуют всем подвизающимся в молитве следовать по указанной Церковью тропе. Не отвергая молитвы своими словами, святоотеческая мудрость при этом предостерегает от сочинительства собственных молитв. Святитель Игнатий по этому поводу пишет следующее: «Не дерзни приносить Богу многоглагольных и красноречивых молитв, тобою сочиненных, как бы они не казались тебе сильны и трогательны: они – произведение падшего разума, и, будучи жертвою оскверненною, не могут быть приняты на духовный жертвенник Божий. А ты, любуясь изящными выражениями сочиненных тобою молитв, и признавая утонченное действие тщеславия и сладострастия за утешение совести и даже благодати, увлечешься далеко от молитвы»[29].

В связи с этим необходимо сказать также о всевозможных молитвах, неизвестно кем написанных и распространяемых среди народа. В некоторых молитвословах, изданных в последнее время (часто без благословения архиерейского), эти «произведения падшего разума»[30] занимают иногда даже особое место, так как пользуются популярностью у людей малоцерковных. Иногда в этих молитвах прямо искажается православное вероучение. Например, в молитве Архангелу Михаилу, якобы написанной на паперти Чудова монастыря в Кремле (в которой сказано: «Аще который человек почитает сию молитву — того дня не прикоснется к нему ни диавол, ни зол человек, лестью не обольстится сердце его. Аще ли преставится от жития сего — то и ад душу его не примет»), есть такие слова: «О Великий Архангеле Михаиле! Победи вся противящияся мне силою Честнаго и Животворящаго Небеснаго Креста Господня, молитвами Пресвятыя Богородицы и святых апостолов, святаго пророка Божия Илии, святителя Николая Чудотворца, святаго Андрея юродиваго, святых великомучеников Никиты и Евстафия, и всех преподобных отцов наших, от века Богу угодивших и всех святых небесных сил. Аминь». В этой молитве неизвестными сочинителями приписывается Архангелу Михаилу чуть ли не Божеское достоинство, к нему молится Матерь Божия и святые угодники. Православное вероучение ставит Богородицу выше Херувимов и Серафимов и всех небесных сил. Матерь Божия, святые архангелы и ангелы и угодники Божии совершают свою молитву о нас не перед Архангелом Михаилом, а перед Господом Богом. Авторы же этой молитвы исказили учение Церкви, что указывает на их духовную и богословскую неграмотность или на неправославие.

Особое внимание необходимо также обратить на распространенные в наше время различные акафисты, часто весьма убогие в богословском отношении. Еще в XVIII веке Святейший Синод указывал на опасность распространения подобных молитвословий.«Все неисчислимое множество их, разбросанное по молитвословам, канонникам, акафистникам и т.д., является продуктом позднейшего и, надо сказать, очень упадочного творчества. Все бесконечное количество особенно в России распространившихся акафистов есть не что иное, как убогое и бессодержательное старание перефразировать классический акафист»[31],- считает архимандрит Киприан (Керн). Известный русский гимнограф, возглавлявший по благословению Святейшего Патриарха Алексия I синодальную богослужебную комиссию, священноисповедник ХХ века епископ Ковровский Афанасий (Сахаров), по воспоминаниям современников, «не любил акафистов и тяготился тем, что некоторые составители присылают их ему на оценку и благословение»[32]. Один из учеников святителя вспоминает: «Помню, как Владыка говорит: «Вот опять прислали новосоставленный акафист святому. Вы знаете, как они теперь составляются: берется житие и перелагается отдельными стишками, с прикреплением к каждому слова «радуйся». Вот и в этом: в житии святого был случай, что он, не желая нарушить закона любви, в постный день не отказался от рыбы. В акафисте насчет любви сократили, и получился такой стишок: «Радуйся, иже в пяток от рыбныя пищи не отказавыйся». И тут Владыка залился своим добрым смехом»[33].
Церковью издревле приняты к молитвенному употреблению акафисты Иисусу Сладчайшему, Благовещению Пресвятой Богородицы и святителю Николаю. Заслуживают внимания акафист Воскресению Христову, составленный Святейшим Патриархом Сергием, акафист Покрову Пресвятой Богородицы, написанный святителем Иннокентием Херсонским, и еще некоторые, к сожалению, немногие. Использование канонических текстов поможет христианину сохранить верное направление в молитвенном делании. Увлечение же нетрадиционными молитвословиями, как видно из примера указанной молитвы Архангелу Михаилу, может в некоторых случаях невольно привести к нетрадиционному, неправославному образу мышления. В таких молитвословиях, по слову святителя Игнатия (Брянчанинова), «…многоглаголание; в них земная красота слова; в них разгорячение крови; в них недостаток покаяния; в них стремление на брак Сына Божия прямо из блудилища страстей; в них самообольщение»[34].

Сохранению внимания на молитве и правильному ее течению помогают святые иконы. Святитель Игнатий пишет: «Святые иконы приняты Святой Церковью для возбуждения благочестивых воспоминаний и ощущений, а отнюдь не для возбуждения мечтательности. Стоя пред иконою Спасителя, стой как бы пред Самим Господом Иисусом Христом, вездесущим по Божеству и иконою Своею присутствующим в том месте, где она находится. Стоя пред иконою Божией Матери, стой как бы пред Самою Пресвятою Девою, но ум твой храни безвидным»[35]. Естественно, что немечтательной молитве будут способствовать иконы, написанные в церковном, каноническом стиле. Иконы же, написанные в западном стиле, в «итальянском вкусе», иногда с живых людей, в натуралистических и остро-психологических вариациях, соответствующих мистическому медитативному опыту католической церкви, для православных неприемлемы. Они возбуждают чувственную мечтательность, а следовательно и молитва_принимает неправославное направление.

Также одним из западных влияний, вошедших в нашу жизнь после XVII века, является так называемое преклонение колен на молитве, иногда со сложенными ладонями. В религиозной живописи cтали изображать коленопреклоненных святых, нередко – на одном колене. Ничего подобного древняя православная традиция не знала. По этому поводу митрополит Антоний (Храповицкий) пишет следующее: «Выражение Библии и богослужебных книг «преклонение колен» действительно обозначает не постановку на колени, а падение ниц, с преклонением главы и колен на пол. Так, в Евангелии от Луки говорится: «И Сам отошел от них, на вержение камня и, приклонив колена, молился» (Лк.22,41), а в Евангелии от Матфея об этом же событии написано так: «И отошед немного, пал на лице Свое, молился» (Мф.26,39). В тех же случаях, когда упоминается о западном, римском приеме постановки себя на колени, то в Евангелии употребляется другое выражение: «И поклоншеся на колену… ругахуся Ему» (Мф.27,29), или «Прегибающе колена, поклоняхуся Ему» (Мк.15,19). Заметим кстати, что старообрядцы, порицая наш современный обычай становиться на колени, всегда приводят это обидное уподобление римским воинам, ругавшимся над Спасителем. Вот почему вы ни в одной старинной иконе не встретите коленопреклоненных фигур; только священник, читающий впереди лежащего ниц народа молитву по книге (например, в день Пятидесятницы), конечно, должен уже поднять свой стан и голову; но в чине Святой Пятидесятницы говорится о принесении нами молитв «в выи (шеи) и колен преклонении»… Западное религиозное самочувствие, не отрешающееся от присущего той культуре юридического оттенка, имеет характер конкордата с Богом… Там молящиеся не любили склонять голову, и тем менее – до земли, но охотно преклоняли колени и, как бы уменьшая свой рост пред мысленно предстоящим Божеством, исповедали Его преимущество пред собою и свое слабосилие в сравнении с Ним, но с сохранением собственной амбиции. В связи с подобным характером религиозного самочувствия Запад выработал такие нелепые с истинно-христианской точки зрения понятия, как благородная гордость, благородное самолюбие. Наши же святые отцы говорили только о бесовской гордости»[36].

Итак, молитвенное делание православного христианина только тогда будет правильно осуществляться, когда оно будет соответствовать указанной выше святоотеческой традиции. Уклонение от этого пути ведет к искажению правильной духовной жизни. Пренебрегающий этим учением Святой Церкви, по слову святителя Игнатия (Брянчанинова), «чужд преуспеяния духовного, чужд плодов духовных, находится во мраке многообразного самообольщения»[37]. Подвизающийся же в духе святых отцов приобретет правильное духовное устроение и его молитвенный подвиг приведет к спасительным плодам, о которых говорит святитель Игнатий Кавказский: «Плоды истинной молитвы: святый мир души, соединенный с тихою, молчаливою радостью, чуждою мечтательности, самомнения и разгоряченных порывов и движений; любовь к ближним, не разлучающая для любви добрых от злых, достойных от недостойных, но ходатайствующая о всех пред Богом, как о себе… Из такой любви к ближним возсиявает чистейшая любовь к Богу. Эти плоды – дар Божий»[38].

Примечания

[1]Цит. по: Настояльная книга священнослужителя. М.1988. Т.6. С.388.
[2] Свят. Игнатий (Брянчанинов). Собрание сочинений. Аскетические опыты. Издание Спасо-Преображенского Мгарского монастыря Полтавской епархии.2001. Т.1.С. 152.
[3]Там же.
[4]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения.Спб.1905. Т.2. С.161.
[5]Никон (Воробьев), иг. Нам оставлено покаяние. М.1997. С.72.
[6]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2.С.162-163.
[7]Никон (Воробьев), игум. Указ. соч. С.262.
[8]Аввы Исаака Сирина Слова подвижнические. М.1993. С.148
[9]Там же.
[10]Преподобного и богоносного отца нашего аввы Исаии, отшельника египетского, духовно-нравственные слова. 2-е изд. Сергиев Посад.1911. С.109.
[11]Свят.Игнатий (Брянчанинов). Собрание сочинений… Т.1.С.355.
[12]Там же. С.348-349.
[13]Там же. С.348
[14]Аввы Исаака Сирина… С.257
[15]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2.С.164.
[16]Свят.Игнатий (Брянчанинов). Собрание сочинений… Т.1.С.160
[17]Там же.
[18]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2. С.165
[19]Свят.Игнатий Брянчанинов. Собрание сочинений… Т.1.С.162
[20]Преподобного и богоносного отца нашего аввы Исаии… С.145
[21]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения. 3-е изд. Спб.1905. Т.5. С.95.
[22]Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. 4-е изд.
Сергиев Посад.1900.Ч.4.С.111.
[23]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2. С.163
[24]Там же.
[25]Там же.
[26]Там же. С.164.
[27]Никон (Воробьев), игум. Указ.соч. С.244
[28]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2. С.171
[29]Там же.
[30]Там же.
[31]Киприан (Керн), архим., проф. Литургика. Гимнография и эортология.М.2000.С.33-34
[32]Фудель С. Воспоминания // Новый мир.1991. №4.С.192.
[33]Там же.
[34]Свят. Игнатий (Брянчанинов). Собрание сочинений… Т.1.С.166
[35]Там же. С.160-161.
[36]Цит. по: Андреевский вестник, 2001. № 3(4). С.69.
[37]Игнатий (Брянчанинов), еп. Сочинения… Т.2. С.168.
[38]Там же. С.166-167.

http://www.pravoslavie.sumy.ua/ru/
Аватара пользователя
Евфросиния
 
Сообщения: 7234
Зарегистрирован: 25 июн 2009, 09:39
Откуда: Сумы
Возраст: 51
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Хочу помогать горюющим

Re: Условия правильной молитвы

Сообщение Svetlana2010 » 25 май 2011, 07:51

Спасибо :rose: Очень хорошая и нужная статья :rose:
Всё бы отдала за простое - "Я скучаю"......
Аватара пользователя
Svetlana2010
Администратор
 
Сообщения: 7603
Зарегистрирован: 05 авг 2010, 12:49
Возраст: 43
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Переживаю горе, хочу получить помощь

Re: Условия правильной молитвы

Сообщение Мыкола » 11 ноя 2011, 14:56

Я так понимаю, это идеальные условия??? Если всё не так, можно ли молиться?
Мыкола
 
Сообщения: 23
Зарегистрирован: 22 май 2011, 18:31
Возраст: 36
Страна: Russia (ru)
Пол: муж.
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Переживаю горе, хочу получить помощь

Re: Условия правильной молитвы

Сообщение КАПЕЛЬ » 25 янв 2012, 20:08

Можно ли молиться своими словами?


У каждого из нас есть молитвослов – сборник молитв, составленных святыми. Но ведь отношения верующего человека с Богом индивидуальны. Так, может быть, лучше молиться Богу своими словами? Корреспонденты «НС» Екатерина Степанова и Алексей Реутский спрашивали об этом православных священников.

Иерей Борис Левшенко, клирик московского храма свт. Николая Чудотворца в Кузнецкой слободе, завкафедрой догматического богословия ПСТГУ: «По книжке лучше, чем наизусть»

– В своем «Катехизисе» митрополит Московский Филарет (Дроздов) дает такое определение молитвы: «Это возношение ума и сердца к Богу, являемое благоговейным словом человека к Богу». Иными словами, это особенное, возвышенное состояние души, в котором человек прославляет, благодарит и просит Господа о своих нуждах. Есть молитва без слов – в этом случае ее называют умной или сердечной, а еще внутренней молитвой. Если же в таком состоянии души вы обращаетесь к Богу со словами, то митрополит Филарет называет эту молитву «устной» или «наружной». Нам нужно понимать – если человек молится, не важно, по молитвослову или своими словами, но без благоговейного, внимательного чувства к Господу, то такая молитва противна Богу, вызывает его негодование и гнев: «Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня. Но тщетно тщут Меня…» (Мф. 15, 8-9). Теперь о том, почему все же лучше молиться не только своими словами, но и по молитвослову. Для каждого человека важным является выбор: ты вместе с Церковью или ты одиночка? Мне почему-то кажется, что путь к Богу, где ты не отрываешься от Церкви, более надежен, чем тот, который ты придумываешь сам. Причем по нескольким причинам. Когда мы читаем по молитвеннику утренние или вечерние молитвы, мы как бы помогаем друг другу в этом молитвенном обращении к Богу. Потому что мы все, как человечество, едины, мы – одно целое. Точно так же как в разных храмах верующие, читая одни и те же молитвы, хотя и немного в разное время, помогают друг другу в богообщении.

Еще есть некое старое правило, говорящее о том, что желательно читать молитвы не на память, а по молитвослову. В чем здесь дело? Святые отцы замечали: при таком чтении бывает, что нас вдруг задевает какое-то слово, и в этом случае останавливаешься. Объясняют они это тем, что ангел-хранитель молится вместе с нами и хочет о чем-то нам напомнить, на что-то обращает наше внимание. И в этом отношении чтение молитв по молитвеннику для нас лучше, чем чтение наизусть. Как ни странно, опыт показывает: наизусть отбарабанишь молитву – и все, а когда читаешь, то чувствуешь вот эту связь с ангелом-хранителем.

Иногда люди спрашивают, можно ли исключить из молитвы слова, которые вводят их в смущение. Например, в «Отче наш» содержится просьба о том, чтобы Бог судил нас точно так же, как мы судим других. Удобное это прошение? Отнюдь нет. Потому что мы сами не очень любим прощать другим их согрешения. И получается, что в этой молитве мы просим Бога отнестись к нам точно так же, как мы относимся к согрешившим против нас, чтобы он и нам не прощал наши грехи. Исключите эти слова из молитвы. Что изменится? На мой взгляд, в словах «и прости нам согрешения наши» есть некий оттенок, как бы говорящий: «Господи, я не могу простить, но знаю, что если буду об этом человеке молиться, то рано или поздно у меня изменится к нему отношение и у меня появятся силы его простить». Если я исключаю эти слова, то выходит, что я не желаю этого. И у меня получится противопоставление себя Богу.

У Льюиса есть классификация людей на две группы – одни говорят: «…да будет воля Твоя», а другим уже Бог говорит: «…да будет твоя воля». И вот здесь – «да будет воля Твоя» и «да будет воля моя» – и пролегает это противопоставление. Когда мы вычеркиваем что-то из молитвы – это своеволие. И получается, что тогда вся молитва теряет смысл. Потому что если мы отказываемся подчиняться Богу и собираемся жить так, как хотим, «по воле своей», то мы и не вправе рассчитывать на Его помощь.

Протоиерей Игорь Иудин, клирик Дивеевского Свято-Троицкого подворья г.Нижнего Новгорода: «Когда каешься, не прячься за церковнославянскими словами»

– Своими словами, я думаю, нужно каяться в грехах. Покаяние должно быть ваше личное. И келейно, и на исповеди. Не прятаться за церковнославянскими словами, малопонятными и не очень стыдными, а говорить конкретно, что натворил, и просить у Бога прощения.

Но когда мы молимся своими словами, наша молитва бывает несовершенна. Ведь наше сердце несовершенно, оно не очищено, погрязло в грехах, в плотских страстях и в мирской суете. Сердце-то наше каменное, оно будет тянуть нас вниз, и молитва своими словами получится гордая и тщеславная, а мы это сами можем и упустить, не заметить. А когда мы молимся словами святых отцов, мы отчасти получаем то духовное состояние, в котором они пребывали, когда молились. То есть тянемся к Богу за ними, поднимаемся на их молитве вверх.

Протоирей Валериан Кречетов, настоятель Покровского храма в селе Акулове (Одинцовский район Московской области): «Господи, помилуй меня сорок раз! Куда это годится?!»

– Каждый человек может молиться своими словами. Но молитвы из молитвослова составлены святыми, и их молитвы позволяют нам почувствовать и пережить то, что они сами чувствовали и переживали. Сравнивать свои собственные молитвы с молитвами святых все равно, что сравнивать музыку Шопена и мелодию, которую ты сочинил и напеваешь, стихи Пушкина и твои стихи. В то же время, услышит ли тебя Господь, зависит от состояния души самого человека, от его духовного уровня. Где-то я читал, что один человек (самый обычный) молился своими словами буквально до кровавого пота, как Господь в Гефсиманском саду. Такие сильные у него были переживания и вера в Бога. Без сомнения, такую молитву Господь услышал.

Читая молитвослов или Псалтирь, некоторые люди натыкаются на пугающие выражения, которые там содержатся. На самом деле древние тексты имеют под собой этнографическую основу. Например, кого-то шокирует слова «избави меня от кровей» (50-й псалом). Здесь имеется в виду: избави меня от последствий моих грехов. То есть, если что-то непонятно в молитвах, особенно пришедших к нам из древности, нужно посмотреть их толкование, а не исключать их, сокращая свое молитвенное правило. Некоторые люди, правда, шутят: зачем говорить сорок раз «Господи, помилуй» – проще сказать: «Господи, помилуй меня сорок раз». Это проще, короче и ясней. Так нам что, по этому принципу жить, что ли?!

Протоиерей Анатолий Ефименков, клирик Успенского кафедрального собора города Смоленска, руководитель отдела по взаимодействию с правоохранительными органами, член Комиссии по помилованию при губернаторе Смоленской области: «Опаздываешь – молись своими словами!»

– Когда бывает много работы, ты рано встаешь и бежишь по делам, не успев открыть молитвослов, – в этих случаях обязательно молитесь Богу своими словами (не пропускать же «с самоукорением» утреннюю молитву вовсе), и Бог вас услышит. Но в то же время человека обязательно учат грамоте по букварю, хотя он умеет разговаривать на своем языке. Более того, мать понимает своего ребенка, даже если тот говорит плохо и малопонятно для остальных. Но учиться говорить грамотно ему все равно необходимо. Так и с молитвой. Человек может всю жизнь говорить с Богом только своими словами, но, если он хочет стремиться в этом к совершенству, ему нужно учиться у святых отцов. Молитвослов – это азбука молитвы.

Игумен Василий Паскье, настоятель храма Иверской иконы Божией Матери города Алатыря Чувашской Республики: «Я не использую своих слов в молитвах»

– Когда мы учим детей говорить, мы используем литературные тексты известных талантливых авторов, классиков. Потом, когда дети вырастают, эти слова, которые они читали, становятся для них родными, ясными, сильными и помогают в формировании мышления и разговора. Так же молитвы, которые находятся в молитвослове или Псалтири, учат человека общаться с Богом.

Не думаю, что есть разница для Бога, когда человек молится своими словами или читает молитвы по молитвослову. Ведь есть безмолвная форма молитвы, молитва без слов, которую практиковали отцы – исихасты. Но для человека есть разница, и большая. Потому что исихасты были воспитаны и пропитаны молитвами, псалмами, священнописанием, словом Божиим. И мы, со всем вниманием читая молитвы по молитвослову, учимся так общаться с Богом. Поэтому харизматы не вправе обвинять православных в формализме. Ведь Иисус Христос в синагоге молился, используя слова из традиционных иудейских богослужений, так же апостолы. Даже в новой форме богослужений, которые дал Господь Иисус Христос своим ученикам (имею в виду Евхаристию), были использованы молитвы из древних еврейских традиций.

Я лично не использую своих слов в молитвах, а читаю молитву Иисусову на своем родном языке, и так же читаю молитвы из богослужений на французском. Но теперь, после 13 лет в России, я привык к церковнославянскому языку, люблю читать молитвы на нем, и, несмотря на то, что не изучал специально, я его понимаю.

Не могу не вспомнить слова преподобного Иоанна Лествичника: «Благоразумное молчание есть матерь молитвы… Любитель молчания приближается к Богу и, тайно с Ним беседуя, просвещается от Него».

Архимандрит Алексий (Поликарпов), наместник московского Свято-Данилова монастыря: «Я смотрю на Него, а Он смотрит на меня, и нам вдвоем хорошо!»

– Каждый человек вправе молиться своими словами, и тому множество примеров. Мы видим это в церковных семьях, когда маленькие дети, подражая молящимся взрослым, поднимают вверх ручки, крестятся, может быть и неумело, берут какие-то книжки, лепечут какие-то слова. Митрополит Нестор Камчатский в книге «Моя Камчатка» вспоминает, как он молился в детстве: «Господи, спаси меня, папу, маму и мою собачку Ландышку».

Есть яркий пример собственной молитвы, которая была найдена в гимнастерке убитого солдата. Красноармеец Александр Зайцев обращался к Богу перед тяжелым боем и говорил, что может погибнуть в этом бою. И хотя никогда не знал Его, но:

«Не странно ль, что среди ужаснейшего ада
Мне вдруг открылся свет, и я узрел Тебя?
А кроме этого мне нечего сказать.
Еще хочу сказать, что, как Ты знаешь,
Битва будет злая;
Быть может, ночью же к Тебе я постучусь.
И вот, хоть до сих пор я не был Твоим другом,
Позволишь ли Ты мне войти, когда приду?»

Мы знаем, что священники молятся и за своих чад, свою паству у себя дома и в своих кельях. Я знаю такой пример, когда священник вечером, после трудового дня одевает чистую одежду и просто, своими обыденными словами печалуется перед Господом за свою паству, говоря, что у кого-то из них нужда, кто-то болеет, кого-то обидели, «Господи, помоги им».

И конечно, я думаю, во всех этих случаях Господь слышит молитву детей и взрослых.

Я знал одну монахиню Магдалину, о которой рассказывает книга «У Бога все живы», изданная Даниловым монастырем. В миру ее звали Татьяна, она была псаломщицей. При Сталине ее приговорили к десяти годам лагерей. Еще на этапе она, как благочестивый человек, заслужила всеобщее уважение, люди приходили к ней за разрешением духовных вопросов. И когда после привала они шли дальше, она поднимала руки вверх и говорила: «Господи, благослови всех нас!» Татьяна никак не могла примириться со своим сроком и в молитвах просила Бога сократить ей срок заключения. Она молилась так: «Господи, раздели мой срок на четыре части: два с половиной года – Божией Матери, два с половиной – святому Николаю Чудотворцу, два с половиной – пророку Илье, а мне – что останется». Все эти святые были почитаемы ею: она служила в храме Пророка Ильи, почитала святого Николая. Она имела в виду, что эти святые помогут ей перенести ее заключение. И так случилось, что она отсидела только два с половиной года. Ее молитва была услышана.

Известна молитва святого преподобного Силуана Афонского, который, будучи экономом в Пантелеимоновом монастыре, молился о рабочих, кто был у него в подчинении. Другие монахи удивлялись, что его рабочие слушаются, а их – нет. Святой Силуан объяснил это так: «Раздав рабочим задание, я ухожу в свою келью и молюсь о каждом из них. Господи, посмотри на Николая – он так молод, он оставил свою деревню, девятнадцатилетнюю жену, которая только что родила ему ребенка. Он работает здесь, потому что дома он не мог прокормить семью. Вспомни о нем, огради от дурных мыслей и будь ему защитником. И так я молюсь о каждом. И постепенно нарастает чувство Божией близости, и в какой-то момент оно так сильно, что я не могу различить ничего земного». В эти мгновения он представал перед лицом Божиим и уже в этой любви Божией видел своих страждущих рабочих и молился за них, и так получал Божию благодать. Известен случай, когда однажды с горы катилось срубленное бревно и могло задавить человека. Старец Силуан начал молиться – и это бревно остановилось.

Молитва может быть и безмолвной. Если мы пришли в такую меру духовной жизни, не обязательно нужны слова. Митрополит Антоний Сурожский приводит в своих проповедях такой пример. Один крестьянин сидел достаточно долго в церкви и молча смотрел на иконы. У него не было четок, губы его не шевелились. Но когда священник спросил его, что он делает, крестьянин ответил: «Я смотрю на Него, а Он смотрит на меня и нам вдвоем хорошо». Вот человек такого состояния достиг.

После смерти отца Иоанна Крестьянкина издана его келейная книжица . В ней есть молитвы, которые старец читал ежедневно, молитвы подвижников веры, молитвы святых. И я думаю, есть там и его собственные молитвы. И его дух, его устремления к Богу тоже через эти молитвы выражаются.

Итак, молитва собственными словами уместна, но давайте посмотрим на это с другой стороны. Предположим, человек молится только собственными словами, какой будет его молитва? Он поблагодарит Бога, попросит прощения, обратится с какими-то своими просьбами. Останется ли у него после этого потребность в молитве или окажется, что его мысли и чувства уже исчерпаны? Может быть, его мысли нечисты и скверны, его духовная жизнь примитивна и неглубока.

Но когда мы обращаемся к Богу молитвами святых, которые пережили высокие состояния, поняли свою греховность и ничтожность перед Богом, поняли Его величие и святость, то, конечно, мы приближаемся по мере своих немощных сил к их состоянию. И тогда слова их молитв становятся для нас близкими, и мы можем молиться, прежде всего в церкви, молитвами этих святых.

Поэтому не нужно противопоставлять молитву своими словами молитве по молитвослову. Наоборот, они дополняют друг друга. Если мы будем внимательно читать, стараясь вникнуть умом и сердцем в смысл этих молитв, то они станут нашими собственными.

Источник: Нескучный сад

http://www.pravoslavie.ru
Да будет на все воля Божия . Да будет воля Твоя , Господи.
Аватара пользователя
КАПЕЛЬ
 
Сообщения: 4237
Зарегистрирован: 28 май 2010, 19:30
Возраст: 61
Пол: жен.
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Получил помощь, теперь хочу помогать другим

Re: Условия правильной молитвы

Сообщение КАПЕЛЬ » 01 июл 2012, 19:09

Молитвы и прошения, оставшиеся без ответа.

Митрополит Антоний Сурожский

В рассказе о хананеянке (Мф. 15: 22-28) мы видим, как Христос, по крайней мере сначала, отказывается ответить на мольбу; это пример молитвы, подвергнутой чрезвычайно тяжелому испытанию. Женщина просит о чем-то совершенно справедливом, она приходит с полной верой и даже не говорит "если можешь”, она просто приходит, уверенная, что Христос может, что Он захочет и что ее дитя будет исцелено. А ответ на всю эту веру – "нет”. Не то чтобы молитва была недостойной или вера недостаточной, просто просительница – не их тех людей, к которым пришел Христос: Христос пришел для евреев, а она язычница; Он пришел не для нее. Но она настаивает, говоря: "Да, я не из тех, но даже и псы едят крошки, падающие от стола господ их”. И она стоит, веря в любовь Божию, несмотря на то, что говорит Бог, веря с таким смирением, вопреки Его доводам. Она даже не взывает к любви Божией, она только ссылается на ее проявление в обыденной жизни: я не имею права на целый хлеб, дай мне только немного крошек… Ясный и категорический отказ Христа испытал ее веру, и молитва ее была исполнена.

Как часто мы молим Бога, говоря: "Боже, если.., если Тебе угодно.., если Ты можешь..,”, подобно тому отцу, который сказал Христу: "Ученики Твои не смогли исцелить моего сына, но если что можешь, сделай” (Мк. 9: 22). Христос отвечает на это другим "если”: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. Тогда человек говорит: Верую, Господи! помоги моему неверию. Одно "если” зависит от другого, потому что, где нет веры, там и для Бога нет возможности войти в конкретную ситуацию.

Тот факт, что человек обращается к Богу, уже как будто говорит о его вере; но это так лишь до известной степени; мы верим и не верим в одно и то же время, и вера являет свою меру в преодолении собственных сомнений. Когда мы говорим: "Да, я сомневаюсь, но я верю в любовь Божию больше, чем доверяю собственным сомнениям”, – тогда Бог получает возможность действовать. Но если наша вера живет законом, а не благодатью, если мы веруем, что мир – такой, каким мы его знаем, с его механическими законами, это машина, потому что Бог пожелал, чтобы он был не чем иным, как машиной, то тут нет места Богу. Однако опыт сердца, так же как и современная наука, учит нас, что нет такой вещи, как абсолютный закон, в который люди верили в девятнадцатом веке. Всякий раз, как верой вновь созидается Царствие Божие, открывается возможность и для действия законов Царствия, и Бог может входить в определенную ситуацию, – входить с Его премудростью, Его умением из зла делать добро, не переворачивая, однако, при этом вверх дном весь мир. Наше "если” относится не столько к силе Божией, сколько к Его любви и Его заботе о нас; Божий ответ "если ты можешь поверить в Мою любовь, все возможно” означает, что чудо не может произойти, если не присутствует Царствие Божие – хотя бы только в зачатке.

Чудо – это не нарушение законов падшего мира, а восстановление законов Царствия Божия; чудо случается, если мы верим, что закон зависит не от силы Божией, а от Его любви. Хотя бы мы и знали, что Бог всемогущ, но пока мы думаем, что Ему до нас дела нет, чудо невозможно; сотворить чудо значило бы тогда для Бога совершить насилие над нашей волей, а этого Бог не делает, потому что в самой основе Его отношения к миру, даже и падшему, лежит абсолютное уважение к человеческой свободе и правам. Момент, когда мы говорим: "Я верю и именно потому обращаюсь к Тебе”, означает: "Я верю, что Ты этого пожелаешь, что есть любовь в Тебе, что Ты действительно печешься о каждом частном случае”. Когда есть это зерно веры, устанавливаются правильные отношения, и тогда становится возможным чудо.

Кроме таких "если”, которые порождаются нашим сомнением в любви Божией и потому неправильны, существует и еще вполне законная категория "если”. Мы можем сказать: "Я прошу об этом, если это согласно с Твоей волей, или если это будет во благо, или если нет во мне, когда я прошу об этом, тайной лукавой мысли”, и т.д. Все эти "если” более чем законны, так как они свидетельствуют о недоверии к себе; и всякая просительная молитва должна сопровождаться такой оговоркой "если”.

Поскольку Церковь есть продолжение Христова присутствия во времени и пространстве, каждая христианская молитва должна быть Христовой молитвой, хотя это предполагает такую чистоту сердца, какой у нас нет. Молитвы Церкви – это Христовы молитвы, в особенности евхаристический канон, который весь – молитва Христова; но любая другая молитва, в которой мы просим о чем-то, связанном с конкретной ситуацией, всегда обусловлена таким "если”. В большинстве случаев мы не знаем, о чем молился бы в данной ситуации Христос; поэтому мы добавляем "если”, которое означает, что, насколько мы можем видеть, насколько мы знаем Божию волю, мы желали бы, чтобы во исполнение Его воли произошло именно это. Но "если” означает также: "Я вкладываю в эти слова свое желание, чтобы произошло самое лучшее, и поэтому Ты можешь изменить это мое прошение так, как Ты хочешь, приняв мое намерение, мое желание, чтобы совершилась Твоя воля, даже если я и неразумно выражаю, каким именно образом я хотел бы, чтобы она совершилась” (см. Рим. 8: 26). Когда, например, мы молимся о чьем-либо выздоровлении или о возвращении из путешествия в определенный момент по какой-то причине, которая нам кажется существенной, подлинное наше намерение – благо этого человека; но у нас нет на этот счет ясновидения, и наши расчеты и планы могут быть ошибочными. "Если” означает: "Настолько, насколько я могу судить о том, что правильно, пусть будет так; но если я ошибаюсь, то прими не мое слово, а мое намерение”. Старец Оптинский Амвросий обладал такой прозорливостью, которая позволяла ему видеть подлинное благо человека. Старец Оптинский Амвросий обладал такой прозорливостью, которая позволяла ему видеть подлинное благо человека. Однажды монастырский иконописец получил большую сумму денег и собирался ехать домой. Вероятно, он молился о том, чтобы пуститься в дорогу немедленно; но старец сознательно задержал художника на три дня и таким образом спас его жизнь, так как один из работников замыслил убить его и ограбить. Когда он выехал, злодей уже покинул свою засаду, и лишь много лет спустя живописец узнал, от какой опасности спас его старец.

Иногда мы молимся о человеке, которого любим и который в чем-то нуждается, а мы не можем ему помочь. Очень часто мы не знаем, что именно нужно, не находим слов для того, чтобы помочь, даже и самому любимому. Иногда мы знаем, что ничего нельзя сделать, кроме как пребыть в молчании, хотя мы готовы жизнь свою отдать, лишь бы только помочь. В таком состоянии духа мы можем обратиться к Богу, все предать Ему и сказать: "Боже, Ты знаешь все, и любовь Твоя совершенна; возьми же эту жизнь в Твою руку, сделай то, что я жажду сделать, но не могу”. И поскольку молитва – это поручительство, мы не можем истинно молиться за тех, кому мы сами не готовы помочь. Вслед за Исаией мы должны быть готовы услышать слово Господа: Кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? – и ответить: Вот я, пошли меня (Ис. 6: 8).

Многих смущает мысль о молитве за умерших; они недоумевают, в чем цель этой молитвы, чего мы надеемся достичь ею. Может ли участь умерших измениться оттого, что за них молятся, может ли молитва убедить Бога быть несправедливым и даровать им то, чего они не заслужили?

Если вы верите, что молитвы за живых помогают им, почему вы не считаете возможным молиться и за умерших? Жизнь едина, ибо, как говорит евангелист Лука, Бог не есть Бог мертвых, но живых (20: 38). Смерть – это не конец, но определенная стадия в человеческой судьбе, и судьба эта не застывает, как камень, в момент смерти. Любовь, которую выражают наши молитвы, не может быть напрасной; если любовь имеет власть на земле, но не имеет власти после смерти, это трагически противоречит слову Писания о том, что крепка, как смерть, любовь (Песнь Песней 8: 6), и опыту Церкви, который свидетельствует, что любовь сильнее смерти, ибо Христос победил смерть в Своей любви к человеческому роду. Неверно думать, что связь человека с жизнью на земле оканчивается в момент его смерти. В течение свой жизни человек сеет семена. Семена эти прорастают в душах других людей, влияют на их судьбу, и плод, родившийся из этих семян, поистине принадлежит не только тем, кто принес его, но и тем, кто сеял. Написанные или произнесенные слова, изменяющие жизнь человека или судьбы человечества – слова проповедников, философов, поэтов или политических деятелей, – остаются на ответственности тех, кому они принадлежат, ответственности как за дурные, так и за хорошие последствия. Участь этих людей неминуемо зависит от того, какое влияние они оказывают на тех, кто живет после них.

Влияние жизни каждого человека продолжается до Страшного суда, и вечная, окончательная участь человека определяется не только тем кратким временем, которое он прожил на земле, но также и результатами его жизни, ее добрыми или плохими последствиями. Те, кто, как плодородная земля, принял посеянное семя, могут оказать влияние на участь ушедших, молитвенно прося Бога благословить человека, преобразившего, изменившего их жизнь, давшего смысл их существованию. Обращаясь к Богу в акте непрекращающейся любви, верности и благодарности, они вступают в то вечное Царство, для которого нет границ времени, и могут влиять на участь и состояние ушедшего. Не несправедливости просим мы у Бога; мы молим Его не просто простить человека, несмотря на все, что он сделал дурного, но благословить его за то благо, что он сделал, о чем свидетельствуют другие жизни.

Наша молитва – это акт благодарности и любви постольку, поскольку наша жизнь есть продолжение чего-то, чем жил тот человек. Мы не просим Бога быть несправедливым и не воображаем, что у нас больше сострадания и любви, чем у Него; мы не просим Его быть более милосердным, чем Он был бы без нашей просьбы, но мы приносим на суд Божий новое свидетельство и молим, чтобы это свидетельство было принято и благословение Божие обильно низошло на того, кто так много значил в нашей жизни. И это важно понять: цель такой молитвы – не убедить Бога в чем-то, а принести свидетельство, что человек этот жил не бесплодно: не любя и не пробуждая любви.

Всякий, кто каким бы то ни было образом был источником любви, имеет защиту перед судом Божиим; но на оставшихся лежит долг принести свидетельство о том, что он для них сделал. И здесь снова дело не просто в доброжелательстве или эмоциях. Святой Исаак Сирин говорит: не своди свою молитву к словам, сделай всю свою жизнь молитвой к Богу. Поэтому если мы хотим молиться за своих усопших, жизнь наша должна подтверждать молитву. Недостаточно время от времени пробуждать в себе определенные чувства к ним и тогда просить Бога сделать что-то для них. Важно, чтобы каждое семя добра, правды, святости, посеянное ими, принесло плод, потому что тогда мы можем встать перед Богом и сказать: он посеял добро, в нем были качества, побуждающие меня поступать праведно, и эта частица добра не моя, а его, и, в каком-то смысле, она – его слава и искупление.

У Православной Церкви очень определенные взгляды на смерть и погребение. Погребальная служба начинается словами Благословен Бог наш… ; нужно понять, как это много значит, ибо слова эти произносятся вопреки смерти, вопреки тяжелой утрате, вопреки страданию. Служба построена на основе утрени – службы славословия и света; близкие стоят с горящими свечами в руках, символом воскресения. Главная мысль службы в том, что мы действительно стоим перед лицом смерти, но смерть больше нас не пугает, когда мы смотрим на нее через Воскресение Христа.

В то же время служба передает двойственность смерти, две ее стороны. Принять смерть невозможно, она чудовищна; мы созданы для того, чтобы жить; и все же в мире, который грехом человеческим стал чудовищным, смерть – это единственный выход. Если бы наш мир греха был зафиксирован как неизменный и вечный, это был бы ад; смерть – единственное, что позволяет земле, вместе со страданием и грехом, вырваться из этого ада.

Церковь видит обе стороны; святой Иоанн Дамаскин написал об этом с предельным, обнаженным реализмом, потому что христианин не может впадать в романтизм, когда речь идет о смерти. Умереть значит умереть, и в этом смысле, говоря о кресте, мы должны помнить, что это орудие смерти. Смерть есть смерть со всем ее трагическим уродством и чудовищностью, и все же, в конечном счете, смерть – единственное, что дает нам надежду. С одной стороны, мы жаждем жить; с другой стороны, если мы в достаточной мере жаждем жить, мы жаждем умереть, потому что в этом ограниченном мире полнота жизни невозможна. Несомненно, смерть – это тление, но тление, которое в сочетании с благодатью Божией ведет к такой мере жизни, которой иначе мы никогда не имели бы. Смерть – приобретение, – говорит апостол Павел (Флп. 1: 21), ибо, живя в теле, мы разлучены со Христом. Когда исполнится известная мера жизни – независимо от прожитого времени, – мы должны сбросить эту ограниченную жизнь, чтобы войти в жизнь беспредельную.

Православное отпевание подчеркнуто сосредоточено вокруг открытого гроба, потому что Церковь продолжает видеть человека в его целостности, как тело и душу, о которых она одинаково заботится. Тело приготовлено к погребению; тело – это не изношенная одежда, сброшенная для того, чтобы освободилась душа, – как любят говорить благочестивые как будто люди. Тело для христианина – нечто гораздо большее; с душой не может случиться ничего, в чем не приняло бы также участия тело. Восприятие этого мира – и не только его, но и мира божественного, частично происходит через тело. Каждое таинство – дар Божий, сообщаемый душе посредством физических действий; крещальные воды, масло миропомазания, хлеб и вино причащения – все взято из материального мира. Мы не можем сделать ничего хорошего или дурного иначе, как в союзе с телом. Тело существует не только для того, чтобы душа родилась, созрела и затем ушла, покинув его; с первого дня и до последнего тело было соработником души во всем и вместе с душой составляет целостного человека. Оно навсегда остается как бы отмеченным печатью души и общей жизнью, которую они провели вместе. Связанное с душой, тело связано также через таинства с Самим Иисусом Христом. Мы причащаемся Его Крови и Тела, и таким образом тело по собственному праву соединяется с миром божественным, с которым оно соприкасается.

Тело без души – просто труп и не имеет отношения к тому, о чем здесь идет речь, а душа без тела, даже душа святого, идущая "прямо на небеса”, еще не испытывает того блаженства, к которому призван человек в конце времен, когда слава Божия воссияет в душе и теле.

Как говорит святой Исаак Сирин, даже к вечному блаженству нельзя принудить человека без согласия тела. Такое высказывание о важности тела особенно поражает у св. Исаака, одного и величайших подвижников, одного из тех, о ком иные могли бы сказать, что всю свою жизнь он провел, умерщвляя тело. Но, по выражению апостола Павла, подвижники умерщвляли тело греховное (Рим. 6: 6), чтобы из тления пожать вечность, а не убивали тело ради того, чтобы душа освободилась из плена.

Поэтому мертвое тело является предметом попечений Церкви, даже если это тело грешника; и все внимание, которое мы уделяем ему при жизни, не может сравниться с благоговением, проявляемым в погребальной службе.

Точно так же тело связано с душой и в молитвенной жизни. Каждое извращение, каждое излишество, каждая вульгарность, которым мы сами подвергаем все тело, унижают одного из членов этого содружства так, что наносят ущерб и другому. Это можно выразить иначе: унижения, которым мы подвергаемся извне, можно преодолеть молитвой; унижения, которым мы сами себя подвергаем, разрушают молитву.

Отличительная особенность христианской молитвы в том, что это молитва Христа, приносимая Его Отцу из поколения в поколение, все в новых и новых обстоятельствах, теми, кто по благодати и приобщению является присутствием Христа в этом мире; это продолжающаяся, непрестанная молитва к Богу о том, чтобы свершилась воля Божия, чтобы все происходило согласно Его мудрому и полному любви замыслу. Это означат, что наша молитвенная жизнь есть в то же время борьба против всего, что не Христово. Мы подготавливаем почву для своей молитвы всякий раз, как сбрасываем с себя что-то, что не Христово, что недостойно Его; и только молитва того, кто, как апостол Павел, может сказать: Уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2: 20), есть подлинная христианская молитва.

Однако вместо того, чтобы молиться об исполнении воли Божией, мы часто пытаемся убедить Бога устроить все так, как нам хочется. Может ли такая молитва не быть посрамленной? Как бы хорошо мы ни молились, мы в каждую минуту должны сознавать, что можем ошибаться в самых лучших своих чувствах и мыслях. Как бы искренни, как бы правдивы ни были наши намерения, какими бы совершенными они нам ни казались, каждая молитва может в какой-то момент пойти по неправильному пути, и потому, когда мы сказали Богу все, что собирались, надо добавить, как Христос в саду Гефсиманском: Впрочем, не как Я хочу, но как Ты (Мф. 26: 39). С такой же настроенностью мы можем прибегать и к предстательству святых: мы приносим им свои благие намерения, но предоставляем им самим сформулировать наши желания в соответствии с волей Божией, которая им ведома.

Просите и дано будет вам (Мф. 7: 7). Слова эти – камень преткновения для христианского сознания; мы не можем ни принять их, ни отвергнуть. Отвергнуть их значило бы отказаться от бесконечной Божией доброты, но мы еще не в достаточной мере христиане для того, чтобы их принять. Мы знаем, что отец не подаст камня вместо хлеба (Мф. 7: 9), но на самих себя не смотрим как на детей, которые не сознают своих подлинных нужд и не знают, что для них хорошо, а что плохо. Между тем именно в этом заключается объяснение, почему столько молитв остается без ответа. Его можно найти также в словах святого Иоанна Златоустого: "Не огорчайся, если не получаешь сразу того, о чем просишь: Бог хочет даровать тебе большее благо через твое постоянство в молитве”.

"Может быть, молчание Бога – это всего лишь трагический аспект нашей собственной глухоты?”

Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного (Мф. 18: 19). Это утверждение иногда используют как камень, которым бросают в христиан, потому что очень часто несколько человек усердно молятся вместе о чем-то и все же не получают просимого. Но возражения рушатся, как только мы поймем, что это "вместе” было чисто земным, согласие – простой коалицией, а не единством, и вера в то, что Бог может сделать все, что захочет, понималась так, как понимали это друзья, утешавшие Иова.

Кажущаяся неправда слов все, чего ни попросите в молитве с верою, получите (Мф. 21: 22) находит ответ в гефсиманской молитве Христа, а также отчасти у апостола Павла (Евр. 11: 36-40): Другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу. Были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства.

Без сомнения, во всех этих обстоятельствах эти люди очень много молились, – молились, быть может, не об избавлении, ибо они готовы были жизнь свою положить за Бога, но о помощи; и все же им не было дано всего, чего они могли ожидать. Когда Бог видит, что у нас достаточно веры, чтобы выдержать Его молчание или чтобы принять муки – нравственные или физические – для большей полноты свершения Его Царствия, Он может молчать, и ответ на молитву будет дан лишь в конце концов, но совершенно иначе, чем мы этого ожидали.

Апостол Павел говорит (Евр. 5: 7), что молитва Христа в Гефсиманском саду была услышана и Бог воздвиг Его из мертвых. Он говорит здесь не о непосредственном ответе Бога, Который мог бы пронести чашу мимо, о чем и молил Христос, но о том, что Бог дал Христу силу принять Его волю, пострадать, совершить дело Свое, и именно абсолютность Его веры дала возможность Богу сказать "нет”. Но эта же абсолютность веры Христа сделала возможным, что мир был спасен.

Многие из наших молитв – молитвы просительные, и люди склонны думать, что прошение – это низшая степень молитвы; затем следует благодарение, затем славословие. На самом же деле как раз благодарность и хвала – выражение менее глубоких взаимоотношений. На нашем уровне полуверы легче возносить славословия или благодарить Бога, чем доверять Ему настолько, чтобы просить Его о чем-то с верой. Даже люди полуверующие могут обратиться к Богу с благодарностью, когда случится что-то для них приятное; и бывают такие минуты приподнятости, когда каждый способен петь Богу. Но гораздо труднее иметь такую нераздельную веру, чтобы просить Бога всем сердцем и всем помышлением с полным доверием. Не надо смотреть пренебрежительно на просительные молитвы, потому что способность приносить их – это испытание реальности нашей веры.

Когда мать сыновей Зеведеевых пришла просить Христа два лучших места в раю для своих сыновей, она пришла с полной верой, что Господь может дать то, о чем она просит; но она думала, что Христос властен исполнить ее просьбу просто по праву хозяина поступать, как Он захочет, а это не соответствовало Его учению: Суд Мой праведен, ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5: 30). Мать сыновей Зеведеевых ожидала, что Господь по Своему произволу исполнит ее желание, окажет ей особую милость потому, что она первая пришла просить об этом. Отказ Христа подчеркнул, что то, о чем мать просила, было бы положением, обусловленным гордостью, тогда как все Царство основано на смирении. Молитва матери определялась ветхозаветным отношением к пришествию Мессии.

Из книги Митрополита Антония Сурожского. Молитва и жизнь.
Да будет на все воля Божия . Да будет воля Твоя , Господи.
Аватара пользователя
КАПЕЛЬ
 
Сообщения: 4237
Зарегистрирован: 28 май 2010, 19:30
Возраст: 61
Пол: жен.
Вероисповедание: Православие
Цель пребывания на форуме: Получил помощь, теперь хочу помогать другим


Вернуться в О молитве

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3



© Memoriam.Ru, 2007-2019